Приезжайте в Севастополь!

Вузовское распределение привело нас в маленький оазис на севере полуострова.

Холодные сквозные ветры и быстро утоптанные улицы городка стали иногда нагонять уныние на нас — молодых, непоседливых, с «проголодавшимся» фотоаппаратом. Тем больше мы ожидали от своей первой странички в летописи крымских путешествий — решено было на День Победы поехать в город-герой Севастополь.

Ослепленные блеском солнца, воды, белых домов, мы почувствовали, что все за окнами вагона какое-то особенное, праздничное. В почтении замираем — в бухте выстроились боевые корабли: от маленьких катеров до могучих эсминцев. Спокойное величие брони, башни и антенны не кажутся воинственными в этот день мира.
Уютный севастопольский вокзал как бы скрывает за собой тайну этого города, и мы, взявшись за руки, решаем ее покорить. Выбираемся в центр, открываем карту, путеводители, и единодушие приводит нас на легендарную Сапун-гору. Сотни людей идут туда, как на святое место народной памяти, и среди них мы — двое влюбленных — обходим музей под открытым небом, прикасаемся к холодному литью пушек. Их не боятся дети, они не угрожают готовыми к полету снарядами. Есть такой музей в Одессе, недалеко от детских лагерей, в парке, где школьники когда-то проводили «Зарницу». Такие музеи стали стражами наших игр, нашей молодости.



Возле панорамы «Штурма Сапун-горы» толпы туристов образовали плотный заслон:

— Краснодарцы, приготовились!..
— Группа из Молдавии, ваша очередь!

Неорганизованным одиночкам вроде нас, пожалуй, не пробиться и к концу дня. Рядом стоял такой же турист-одиночка, мужчина в простенькой рубашке на выпуск, чуть старше средних лет. Мы стали разглядывать новые места, людей и нашего соседа. Высокий, худой, в морщинах, с хитринкой лицо, в общем-то, ничем не примечательное. И тут он в пол-оборота бросает нам:

— Ну что, ребята, пошли?

Как по волшебству открылась цепочка, дверь панорамы, и мы забрались на ступеньки в центре зала. Внизу звучал взволнованный рассказ о подвиге советских воинов, о частях, штурмовавших город и неимоверно трудной задаче, стоявшей перед ними. А на нашем балкончике шел параллельный рассказ, и мы чувствовали, что это голос живого участника штурма:

— Вот наш взводный, он ранен, но его закрыл грудью Илико из Грузии…
— Сестричка Наташа, видите, наклонилась над связистом-сибиряком. Девятерых
спасла под огнем, сама не убереглась!..
— В рукопашную пошли десантники. Богатыри ребята! Огонь шквальный, страшный. Наверх, наверх надо! Вперед!
И все оживало перед глазами: зарево, гул разрывов, низко над израненной землей нависли самолеты, и, кажется, нет сил у врага удержаться… Но одно место притягивало, приковывало к себе глаза — что там, на вершине горы?

Молоденькая девушка-экскурсовод, дрогнув голосом, сказала:

— Сегодня, в такой замечательный праздник — День Победы, среди нас Герой Советского Союза Иван Карпович Яцуненко, тот молодой солдат, который подхватил знамя из рук погибшего товарища и донес его до вершины Сапун-горы.

Люди оборачивались в нашу сторону и сразу верили, что этот простой скромный человек — герой, и радостно ему что-то говорили, протягивали руки.

— Ваня! — и новый всплеск общего волнения. На наших глазах встретились боевые друзья, разлученные мирными годами. Голова закружилась, я пыталась проглотить комок в горле, он в горячих слезах, в сердце. Мы хотели сфотографировать Ивана Карповича, но он уже кого-то обнимал, смеялся, звучало традиционное «А помнишь… »

И тут, обернувшись, легко и молодо он помахал нам рукой:

— Ребята, приезжайте ко мне в Севастополь! Ведь это все для вас…

Мы долго стояли, притихшие, заплаканные… Чувствовалось, что-то большое навсегда вошло в нас, сделало чуточку строже и крепче.
Промелькнула сказочная Балаклава, вечерний город, озаренный салютом…

Я вновь вхожу в класс и рассказываю ребятам о подвиге ленинградцев в блокаду, о Седьмой симфонии Шостаковича, спасенном одесском оперном и «Заветном камне», ставшем символом города, где живут незаметные, но настоящие герои.


Иллюстрация: П. Мальцев «Штурм Сапун-горы»