К 80-летию Победы в Великой Отечественной войне: воспоминания об отце пушкинского краеведа Владимира Алексеевича Парамонова
Мне было всего четыре года, когда отца не стало. Мой рассказ о нём основан на воспоминаниях мамы, старшей сестры и найденных мной официальных документов.
Бои под Касторным
На начало войны моему отцу – Алексею Дмитриевичу Парамонову, 1905 года рождения, было тридцать шесть лет. У него была семья, в которой росло две девочки, он уже отслужил в армии и мирно проживал в поселке Клязьма Пушкинского района. А уже 16 июля 1941 года был призван в армию по мобилизации. На фронт попал в составе 4-ой истребительной противотанковой бригады в должности автоматчика.
В начале июля 1942 года отец участвовал в оборонительных боях в районе посёлка Касторное – крупного железнодорожного узла. Здесь трое суток буквально грудью закрывала дорогу на Воронеж 284-я стрелковая дивизия под командованием 37-летнего подполковника Николая Батюка, артиллеристы 3-й и 4-й истребительных бригад и 14-я танковая бригада. Потери были огромные. Но все готовы были стоять насмерть. Оборона Касторного позволила блокировать немецкое наступление в районе Воронежа и стабилизировать фронт.
Но была получена радиограмма, в которой содержалось указание: с целью сохранения живой силы, боевой техники и вооружения соединения Касторненской группировки вывести в северном направлении для соединения с войсками фронта. Для сохранения в тайне плана выхода из окружения все распоряжения отдавались устно и только лично командирам частей.
Так это звучит в официальных документах, а по воспоминаниям отца всё было немного иначе. По ходу отступления часть бойцов зашла в одну из деревень и по приказу командира расположилась на ночлег в хатах местных жителей. А рано утром, выглянув в окно, они увидели, что деревня уже полностью оккупирована хорошо вооружёнными фашистами, а всё командование ночью в спешке покинуло деревню, оставив своих подчинённых даже без оружия… Уже после войны на допросе отцу сообщили, что всё командование по решению трибунала было расстреляно за дезертирство…
Плен и освобождение
Рассказ о плене отца в Германии (с 6 августа 1942 года по 8 марта 1945 года) основан только на его личных воспоминаниях.
«Нас, военнопленных, загнали в вагоны для перевозки скота, на полу которых лежала только солома, и начался длительный путь в Кёнигсберг, - рассказывал отец. – По пути следования нас не кормили, даже не давали воды, спать из-за страшной давки приходилось зачастую стоя, многие не выдерживали, умирали от голода и истощения, их просто выкидывали из вагонов на коротких остановках. Как я выжил, никому не известно»…
По прибытию в Кёнигсберг оставшихся пленных разместили в бараках, готовя к отправке по морю в Германию. Алексей Парамонов заболел тифом, и это, как ни странно, спасло его от гибели: ушедшие ранее в море баржи были потоплены. Через несколько недель его всё же переправили в Германию, в концлагерь.
«Здесь я в полной мере ощутил, что такое настоящий фашизм. Особенно запомнился такой случай: однажды утром нас подняли и под дулами автоматов строем повели в лес на окраину немецкого селения. Всем раздали лопаты и приказали копать огромную яму. К вечеру яма была готова. А на следующее утро нас снова погнали на то же место, где мы увидели ужасную картину. Вся яма была заполнена расстрелянными евреями, некоторые даже ещё шевелились», – рассказывал матери отец.
… Под дулом автомата один из фашистов заставил Алексея спуститься в яму, чтобы снять рубаху с одного из убитых. «Не помню, как снимал рубаху, как я выбрался из этой ямы, как отдал рубаху немцу…Тут же поступил приказ зарыть яму… И на этот раз я остался жив» (вспоминая этот эпизод, отец заливался слезами)…
Вскоре Алексея забрал к себе в качестве наёмного работника богатый фермер. «Новый хозяин заставлял много работать – с утра до вечера, вся починка сельхозтехники была на мне, плохо кормил, но зато не было дул автоматов, – вспоминал отец. – Так прошло более двух лет. А когда стали приближаться советские войска, хозяин застрелил всё своё семейство и застрелился сам»…
После того, как советские войска заняли эту немецкую местность, меня, после объяснений о пребывании здесь, включили в 231-й стрелковый полк старшим пулемётчиком, где служил с марта по июнь 1945 года. На завершающих этапах войны мы принимали участие в Балатонской оборонительной и Венской наступательной операциях".
Десять лет мирной жизни
Мой отец был демобилизован 27 июля 1945 года – на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 23.06.1945 года, а вернулся домой в Клязьму только поздней осенью 1945 года. По воспоминаниям мамы и старшей сестры, отец был уже сильно болен, был запуган, часто плакал, вспоминая дни войны…
Для своей любимой младшей дочки он вез замечательную немецкую куклу, но подарок так и остался невручённым, так как моя сестра Валя умерла от ревматизма коленного сустава во время войны – в тылу не было пенициллина. Смерть Вали очень расстроила отца: он считал, что просто не уберегли девочку.
Сам же отец прожил в мирной жизни всего десять лет. Я родился в 1952 году, в 1955 году отец уже слёг, а в сентябре 1956 года он умер от рака пищевода. "Плен сделал своё дело", – констатировал доктор из поликлиники Клязьмы. Похоронен на кладбище в Черкизове.
Так и закончилась для него война…
Владимир Парамонов
P.S. Если у вас в семье сохранились воспоминания о родственниках - участниках войны, тружениках тыла, детях войны (а у многих они до сих пор, к счастью, живы), присылайте нам материалы на почту a.nozdr@gmail.com или на WhatsApp +79165007065 - мы их обязательно опубликуем и сохраним для потомков.
P.P.S. Полный вариант статьи выйдет в сборнике «Малая Родина. Книга памяти», готовящемся к печати МБУ "Центральная библиотека" ко Дню Победы!
Комментарии